ТАЛАБШО САТТОРОВ И ЕГО «ДАЛЕКИЕ ГОЛОСА»

Данная статья посвящена постанавке оратории – балета «Фарёди дурињо» («Далёкие голоса»)Талабшо Сатторова, которая является одной из важных событий в культурной жизни республики и посвящена одной из исторических дат-100-летия восстания Восе против местных правителей.

Ключевые слова: Талабшо Сатторов, оратория-балет, театр, песня, «Востание Восе», композиция, хормейстер, драматургия, композитор, балетмейстер, художник, дирижер, режиссер. 

Трудно поверить в то, что 10. 04. 2017 исполнится 10 лет, как не стало Талабшо Сатторова. Неутомимый труженик, талантливый композитор, педагог, профессор, основатель и первый ректор Национальной консерватории Таджикистана, Почетный профессор Киргизской национальной консерватории, он до последнего вздоха отдавал себя работе.

Благое дело посвятить несколько строк памяти известного человека, но в данном случае, хочется вспомнить о совместной работе, которая стала определенной вехой в творческой биографии композитора и решением совсем нелегкой задачи для автора данной статьи.

Талабшо Сатторов написал более ста разножанровых произведений, музыку ко многим спектаклям и кинофильмам, в том числе Гимн Президента РТ. На сцене государственного академического театра оперы и балета имени С.Айни из произведений Т.Сатторова поставлены опера «Рустам и Сухроб» и оратория-балет «Далекие голоса».

Передо мной несколько публикаций, посвященных постановке оратории – балета «Далекие голоса» (премьера состоялась 28 октября 1988 года). В статье «Далекие близкие голоса» Л. Чулибаева пишет: Для коллектива театра – это первая работа в подобном жанре, тем более она была ответственной для постановщиков спектакля: главного дирижера театра А. Ниезмамадова, молодого режиссера С. Усманова, балетмейстера З. Казаковой, хормейстеров Х. Маджитова и И. Хромченко. Сценографию осуществил художник З. Сабиров. И еще: в оратории использованы народные «плачи» и сказания, а также стихи поэтов М. Каноата и А. Муроди. В соответствии с этим осуществлялась и постановка танцев [8].

Прежде, чем начинать постановку танцев или других хореографических форм, балетмейстеры, как правило, слушают музыку и сверяют ее с нотами. Иногда хореографы на нотах делают пометки, что может быть удобным при постановках.

Вот, послушайте и подумайте, что можно с этим сделать – сказал Т. Сатторов и вручил мне несколько рукописных нотных страниц (клавир). И это всё? – спросила я. Остальное допишу потом. Видимо, сначала была создана партитура, а переложение для фортепиано он делал по ходу постановочного процесса.

 Возник вопрос об оформлении сцены и о костюмах персонажей, - вначале руководство театра предлагало сделать подбор из декораций и костюмов от других спектаклей. Такая практика существует. В постановочную группу включили сценографа З. Сабирова (Почетный академик Российской Академии художеств) и работа началась. С режиссером спектакля С.Усмановым (далее, главный режиссер театра, засл. арт. РТ) мы подробно разбирали сценарий Т.Сатторова. Хормейстеры – Х. Маджитов (нар. арт. РТ) и И. Хромченко разучивали хоровые номера.

Наверху нотной страницы, написано: - Талаб Саторов «Фарёди дурихо» («Далекий голос»), музыкальный размер 4/4 и начиналась она с цифры 8 до цифры 20 – это текст чтеца. А на других страницах - Andantino - (ария Восе и танец девушек). С цифры 101 до 104 – вступление. С цифры 104 вокальная строчка между нот (текст): Ру-хи бу-зур-ги Рус-та-му чил-дух-та-ро-ни пок. 105 – Бо- шед дар си-ё-хи-и шаб-хо ча-ро-ги ман. 106 - Дар ху-ни ман – Дар ху-ни ман чу оташи Зардушт зинда аст – сар. 107 -ме-ка-шад а-лох-чаи гул-хан …зи до–ги ман…

«Сам выбор текста для композитора – один из решающих моментов творчества. Выбор текста, сюжета может быть началом реализации замысла, в то же время музыкальный замысел очень часто опережает выбор текста… В вокальном произведении для композитора нередко существенными являются отдельные, ключевые слова, заключающие в себе главную мысль. Иногда композитор отталкивается лишь от общего настроения, эмоционального характера текста» [1, с.6].

 Что для композитора было решающим,- музыкальный мотив или текст, об этом речь не шла, но для оратории героического типа «Далекие голоса» несомненна общественная значимость выбранной темы: - подвиг Восе и борьба народа против угнетателей. Не случайно речь идет о Рустаме, ведь героический образ Восе поднимается до уровня легендарно-сказочных богатырей, таких как Рустам или Сухроб.

Для балетмейстера, точно так же, существенными могут являться и настроение, и звуки, и мотив и музыкальная фраза или даже предложение, а также ритмический рисунок музыки или целый период. В данном случае, импульсом для построения хореографической композиции спектакля явился ритмический рисунок музыки, и для сюжета, (который, в обычном смысле не развертывался на сцене) текст вокальной строчки (см. выше).

О Рустаме известно («Шах-наме» Фирдоуси и др.), Зардушт – пророк. А кто такие эти чистые девы, о которых издавна у хатлонцев существуют легенды? «И без страха смерти, но страшась позора и поражения, взмолились женщины. Их молитва дошла до неба, и обращены были сорок дев в камень» [6]. В Муинабаде одна гора названа «Чил духтарон» («Сорок девушек» и сам композитор родом из тех мест). Но как найти пластический эквивалент музыкальной драматургии и совместить на одной сцене Восе и каменных девушек, когда эти персонажи из разных временных пластов. Восе реальная историческая личность, а девушки – образ из легендарного прошлого народа. Отражая только темпоритмическую структуру музыки, хореографические образы будут иметь абсолютно абстрактный характер, а что делать с образом Восе? Пластика конкретного характера образа Восе и абстрактного девушек должна соответствовать идейно-эмоциональному содержанию музыки.

«Издалека доносится нежный голос флейты. На сцене возникает образ величественного горного края. Зазвучавший голос народного певца исполнен трагизма, горестные интонации его пробуждают от векового сна сорок окаменевших дев. В этой сцене еще одна находка Талаба Сатторова – использование эпоса Гургули, подчеркивающего героическое начало произведения», пишет С.Рузиматов в статье «И снова Восе», посвященной оратории – балету Т.Сатторова «Далекие голоса» [5]. Любой образ, созданный с помощью пластических элементов, предварительно должен созреть в сознании хореографа. А для этого необходимо знакомство с литературой, историческим материалом. Оказалось, что о Восе создано много произведений разных жанров и в разное время.

Но, кроме печатных изданий и устного народного творчества на сценах таджикских театров в разные годы осуществлялись постановки       спектаклей, посвященных этому историческому событию.

Первой попыткой воплощения образа Восе в драматургии была пьеса А.Фитрата «Исьени Восе» (1931). Но она во многом не соответствовала историчекой реальности. Как отмечал Н. Х. Нурджанов «социальные противоречия затушевывались, прошлое таджикского народа идеализировалось» [3,с.114]. Мало удачной оказалась и последующая попытка С.Саидмурадова воплотить эту тему в драматургической форме – (Л.Демидчик).

Но еще до оперной постановки в Таджикском музыкальном театре (государственном объединенном театре им. А.Лахути) 17 июля 1937 года состоялась премьера музыкальной драмы «Восе» Г. Абдулло. Музыку к ней написал С.Баласанян.

«Это был большой 4-х актный спектакль, сюжет которого был основан на достоверном историческом факте – восстании в конце XIX века таджиков-горцев против эмирского произвола – пишет Б.И.Кадырова. Музыка к нему включала песни, дуэты, двухголосные хоровые номера, небольшие симфонические эпизоды. Однако в силу ряда причин сценическая жизнь этого спектакля оказалась короткой. А 16 октября 1939 года состоялась премьера оперы «Восстание Восе», на музыку того же композитора С.А. Баласаняна, посвященная 10-летнему юбилею Таджикской ССР. В основу оперы лег сюжет драмы «Восе», дополненный и доработанный либреттистами А. Дехоти и М. Турсун-заде [2, с.127]. И 12 апреля 1941 года в филиале Большого театра был показан декадный спектакль «Шуриши Восе» («Восстание Восе»). «Этот спектакль – явление знаменательное в культурной жизни Таджикской ССР. Им начинается история таджикской национальной оперы», пишет критик Г. Хубов [7].

«Были и другие обращения театра к этой теме. К примеру, в 1980 году в Кулябском музыкально-драматическом театре имени Вали-заде режиссер Н. Щербина поставил драматический спектакль на эту тему» [5].

Но в чем, собственно, состоит отличие жанра оратории от других вокально – сценических жанров? В одном источнике написано: оратория – монументальное вокально-симфоническое сочинение, написанное на определенный сюжет. Этим, а также циклическим построением (наличием оркестровых номеров, арий, речитативов, ансамблей, хоров) оратория сходна с оперой. Но, в отличие от последней оратория не предполагает действия на сцене и специального декоративного оформления и воздействует на слушателей лишь музыкально-поэтическими средствами. Если в опере действие развивается непосредственно перед зрителями-слушателями, то в оратории о нем лишь повествуется [1, С.223-224]. В другом источнике: оратория (лат. «говорю») – крупное музыкально-драматическое произведение для хора, певцов – солистов и оркестра. В отличие от оперы оратория предназначена для концертного исполнения без сценического действия, без декораций и костюмов. Характерно и преобладание повествовательного начала над драматическим развитием (в старинных ораториях существовала даже особая партия рассказчика) [4,с.29].                                 Содержание следующей информации явилось толчком для хореографического решения: если в ранних ораториях вокальные роли разделялись на «дух» и «тело», тогда и в оратории-балете Т.Сатторова «Далекие голоса» могут сосуществовать два плана: реальный – главный герой Восе и народ. Восе, который поет и действует и народ, который только звучит, но не действует, и ирреальный – это ожившие каменные девы.

            По мнению С. Рузиматова, спектакль «Далекие голоса» уникален во многих отношениях. «Во первых, балет-оратория Талабшо Сатторова стал первым обращением таджикских композиторов к этому редкому жанру. Принципиальное отличие этой музыкальной формы от классической оратории состоит в том, что нет в «Далеких голосах» традиционного деления на части. Здесь благодаря усилиям композитора достигается органическое единство образного и музыкального строя. Необычайно новаторским стало, как ни странно это звучит, использование в музыке наряду с характерными для оратории средствами – ариями, хорами, ансамблями – манеры народного пения, характерной для тех мест, где родился и жил Восе. Речь идет о фалаке. Это искусство, столь любимое и популярное в народе, никогда раньше не звучало в оперном спектакле таджикских композиторов и стало просто неожиданным открытием нового средства музыкальной выразительности» [5]. Вобрав в себя всю мощь гор и жар солнца родных мест, действительно неожиданно вдруг зазвенел голос, тогда еще совсем молодого солиста оперы Рустама Дулоева, исполнявшего фалак. Его голос звучал в полной гармонии с «природой».

Сценическое оформление спектакля, предложенное художником, способствовало решению многих задач:

 «З. Сабирову удалось создать выразительный образ угнетенного народа, как бы «вросшего» в горы. Этот сценографический прием соединяет одновременно и бесправие народа, его скованность и рабство. И в тоже время эти же самые горы вместе с пробуждением народа на борьбу, будто – бы оживают, подчеркивая единство чаяний народа с естественным порядком, с самой природой. Ценно, что художник попытался в оформлении отразить динамику, заложенную в музыке и драматургию балета-оратории» [4].                   

 В октябре 1988 года балетная труппа театра, оставив несколько учениц и артисток, выехала на гастроли в город Махачкалу. Вот с теми, кто не поехал, и пришлось работать над созданием образа каменных дев.                                 Композитор присутствовал на корректурных репетициях оркестра, которые проводил художественный руководитель постановки, дирижер театра, засл. деят. искусств ТССР Азиз Ниезмамадов, также он курировал работу хора, где Х.Маджитов и И.Л.Хромченко исполняли перед композитором каждый фрагмент произведения. Мы же предложили Т.Сатторову нашу концепцию сценического воплощения оратории – балета: убедили его сократить количество действующих лиц на сцене - оставить их голоса звучащими из «народа». Таким образом, Гулизор, чтеца и сказителя перевели в «народ». И внесли небольшое изменение в название произведения, не «Далекий голос», а «Далекие голоса». Т. Сатторов согласился с нашими предложениями, потому что данная пластическая композиция не противоречила жанру оратории. И условно-символический образ горного края, и обобщенный образ персонажей музыкального произведения – все это оказалось проявлением типических черт народной жизни. Так голос Гулизор – дочери Восе, это голос женщины вообще, жены, дочери, матери и т.д. - создали ведущие солистки оперы – (сопрано), нар. арт. РТ Сабзалиева Оятбегим и засл. арт. ТССР Муллоджанова Роза.                                                                                    Вокальную партию главного персонажа - Восе разучивало несколько солистов оперы. Но замечательно получился образ Восе у известного баритона Адхама Халикова (нар. арт. РТ). Он не только великолепно звучал, но создал пластически убедительный образ мужественного борца: его движения выражали силу и духовную мощь народного героя. «Другой особенностью, продолжает С.Рузиматов, является талантливая интерпретация народных сказаний, связанных с подвигами Восе. В драматургии балета-оратории «Далекие голоса» обрела новую жизнь легенда о сорока девушках, от горя превратившихся в камни. В спектакле эта легенда «Чил духтарон» создает особую линию, усиливающую драматизм происходящего на сцене. Хореографическое воплощение в спектакле принадлежит балетмейстеру Х. Казаковой» [4].            

В музыке оратории – балета есть тема зла. Зло это те, кто притесняет и разоряет народ, кто убивает невинных людей, для кого понятие человеческое достоинство – пустой звук.

Не все перипетии восстания отражены в сценарном плане, но о главных поворотных моментах повествует хор. «Если в опере действие развивается непосредственно перед зрителями-слушателями, то в оратории о нем лишь повествуется» [8]. 

На сцене Восе и Каменные Девы. Борьба со злом отражается в различных пластических ходах, быстром беге девушек, размахивающих руками, как бы сообщавших об ужасных событиях. Был использован прием театра теней, но формы и средства выразительности оказались недостаточными для воплощения темы зла и борьбы с ним. Конфликт между народом и его врагами разрешился поражением и казнью Восе, а Каменные Девы являли собой образ хореографического хора, который отражал основные действенные узлы оратории – балета. Например, после сообщения о казни Восе они исполняли танец-плач по погибшим на музыкальный фрагмент - вокализ хора. Большую роль сыграл в спектакле свет. Художник буквально создал музыкально – световую партитуру, которой нужно было управлять и художнику и хореографу В «Далеких голосах» художник ушел от примитивного бытоподобия, потому что в его задачу входило, прежде всего, раскрытие музыкально–драматической основы произведения. Понятно, что эта задача стояла и перед всей постановочной группой.

Само слово «Каменные» требовало создания определенной скульптурной композиции. С застывших на возвышении Каменных Дев начиналась и оканчивалась оратория-балет. В финале спектакля композитор использовал прием хоровой декламации, которая динамически шла по нарастающей и ускорялась ритмически. Это клятва народа – навсегда сохранить в своих сердцах дух Восе:

                        Тебя убили!                                                                               

                        Тебя убили не в единоборстве,                                                                                          Тебя вероломной рукой убил Мангыт                                                                                    Тебя убили!?                                                                                                                                    Нет, нет!                                                                     

                        Ты жив в сердце народа                                                                                                    Как сияние огня Заратустры                                                                                                     И твой бессмертный дух                                                                                                                 Облитый сиянием подобным огню,                                                                                        Все озаряет ночь нашу, дорогу нашу,                                                                                     Ты живешь в нас                                                                                                                О, несломленный дух……

13 марта 1989 года ораторию-балет «Далекие голоса» смотрело и слушало жюри республиканского фестиваля театрального искусства «Парасту». Присутствовали режиссеры из России, Украины и соседних республик. Спектакль проходил как внеконкурсный. Очень хвалили композитора. Было много критики в адрес балетмейстера, но самому композитору нравилась постановка оратории – балета на сцене.            После завершения фестиваля «Парасту» Л.Токарева написала… «И отобранные композитором элементы двух сложных художественных систем – двух музыкальных языков, современного и пришедшего из глубины веков – складываются, сплетаются в единое целое, удивительно совпадая друг с другом.То же происходит и в хореографической линии. «Жесткие» мотивы кулябских танцев соседствуют с элементом классического танца, танца модерн, и, безусловно, моментально узнаваемые каждым, кто хоть немного знаком с таджикским танцевальным фольклором, воспринимается совершенно по-новому. Из слияния трех составляющих рождается особый пластический образ: оживающие из камня – еще не до конца очеловеченные, еще «чуточку» каменные - девы-воительницы, девы-хранительницы родной земли, даже небытием своим вдохновляющие на подвиг во имя свободы. И, самое главное: каждый фольклорный мотив, от использованной в либретто легенды о сорока девушках до мельчайших интонационных и пластических «поворотов», становится не просто знаком – знаком причастности к определенной культуре, к определенному времени – но символом» [6].                  

В 2018 году исполнится 130 лет восстания Восе. И очень актуально, в свете всего написанного, звучит вывод Л. Демидчика: - Так память о народном герое, взятая у народа, снова возвращается к народу в художественно преображенной форме реального человеческого характера, озаренного ярким светом легенды, в форме нового синтетического национального искусства оперы. Думаю, это вполне можно отнести и к оратории-балету Талабшо Сатторова «Далекие голоса» и к самой неординарной личности композитора.

Литература

• 1. Анализ вокальных произведений. – Ленинград, 1988. – 350 с.   
• 2. Кадырова, Б.И. «Восстание Восе» - первая таджикская опера // Из истории народных движений в Средней Азии. – Душанбе, 1988. – С. 127.
• 3. Нурджанов, Н.Х. История таджикского советского театра. – Душанбе: Дониш, 1967. – 480 с.
• 4. Попова, Т.В. О музыкальных формах и жанрах. – М.: Знание, 1980. – 126 с.

• Рузиматов, С. И снова Восе. «Далёкий голоса» на столичной сцене //  Коммунист Таджикистана. – 1989. – 12 марта.
• Токарева, Л. Если выскажу // Комсомолец Таджикистана. – 1989. – 19 марта.
• Хубов, Г. Первопроходец национальной оперы // Правда. – 1941. – 14 апреля.
• Чулибаева, Л. Далекие близкие голоса // Коммунист Таджикистана. – 1988. – 2 ноября.

Казакова З. С.